Искусственный интеллект как триггер психотических состояний: современное состояние проблемы и концепция «технологической folie à deux» – нарративный обзор

Авторы

Автор для корреспонденции

Финансирование

Конфликт интересов

Поступила

Принята к печати

Аннотация

Ключевые слова

Для цитирования

DOI

Введение

Инициальной причиной подготовки настоящего обзора стали реминисценции авторов (Е.Т. и А.Н.), врачей-психиатров, курировавших клинический случай параноидной шизофрении: фабулой бреда пациента стало мобильное приложение в телефоне. По его убеждению, это приложение контролировало окружающий мир и осуществляло управление им самим. Данный случай зафиксировал феномен, который ранее был достаточно редким, но в последние годы, в связи с тотальной цифровизацией и повсеместным внедрением больших языковых моделей, трансформировался в актуальную клиническую и социальную проблему – психозы, индуцированные современными цифровыми технологиями.

Стремительное развитие и повсеместное распространение технологий искусственного интеллекта (ИИ), в особенности генеративных нейросетей и диалоговых агентов (чат-ботов), ставит перед клинической психиатрией принципиально новый вопрос: могут ли интенсивное взаимодействие с ИИ и особенности его архитектуры выступать специфическим триггером или модулятором психотических состояний. В отличие от традиционно изучаемых факторов риска (генетическая предрасположенность, стресс, употребление психоактивных веществ), ИИ-опосредованное воздействие представляет собой качественно иной феномен, сочетающий в себе когнитивные, социальные и технологические компоненты. Ключевой нерешённой проблемой остаётся вопрос о том, отличаются ли клинические профили, характер начала, тяжесть и ответ на лечение при психотических эпизодах, связанных с влиянием ИИ, от таковых при психозах, вызванных установленными психиатрическими и/или соматическими причинами.

Настоящая работа представляет собой нарративный обзор литературы, посвящённый сравнению психотических эпизодов, связанных с воздействием ИИ, и психотических эпизодов иной этиологии. Анализ выполнен на основе данных 21 источника, идентифицированных в ходе поиска, проведённого по формализованной стратегии. В обзор включены публикации за период с 1999 по 2026 год, охватывающие как ранние случаи технологически-опосредованных психозов (компьютерные игры, интернет, социальные сети), так и современные случаи, связанные с генеративными ИИ-чат-ботами (ChatGPT, Character.AI и другими). Дизайн включённых источников варьирует от отдельных описаний случаев и серий случаев до нарративных обзоров, комментариев и одного кросс-секционного опроса. Ключевым ограничением является полное отсутствие исследований, специально спланированных для прямого сравнения ИИ-ассоциированных психотических эпизодов с психотическими эпизодами от традиционных причин.

Методология составления обзора

Поиск литературы проводился с использованием платформы Lens.org (https://www.lens.org) – открытой базы данных, индексирующей научные публикации и патентов. Выбор данного инструмента обусловлен его широким охватом (более 260 млн записей), возможностью визуализации библиометрических связей, а также интеграцией патентной информации, что актуально для междисциплинарной темы на стыке психиатрии и технологий ИИ.

Поисковый запрос включал следующие ключевые слова и их комбинации: «AI psychosis», «artificial intelligence induced psychosis», «ChatGPT psychosis», «large language models», «delusions», «hallucinations», «paranoia», «chatbot». Поиск проводился по полям названия, аннотации и ключевых слов с учетом рекомендаций платформы по синтаксису поиска.

Фильтры: тип публикации – «журнальные статьи» и «обзоры»; временной диапазон – 1995 – 2026 гг. (период активного обсуждения психозов, индуцированных технологиями).

Отбор источников осуществлялся по следующим критериям. Включались публикации, описывающие психотические состояния (бред, галлюцинации, паранойя), возникающие или усугубляющиеся на фоне взаимодействия с цифровыми технологиями (интернет, соцсети, чат-боты, генеративные нейросети, LLM), в том числе исследования воздействия ИИ как триггера психотической симптоматики; клинические описания случаев, серии случаев, обзоры, комментарии экспертов и кросс-секционные исследования на русском или английском языке за период 1995–2026 гг., содержащие данные о феноменологии, течении, терапии или механизмах развития указанных состояний, а также количественные данные о распространённости и факторах риска. Исключались статьи, рассматривающие ИИ исключительно как инструмент диагностики или терапии (без анализа патогенного воздействия); работы без клинического контента (только технические, этические или юридические аспекты); исследования не интерактивных медиа; обзоры без новых данных; публикации со спекулятивным характером связи ИИ и психоза без эмпирических подтверждений; работы об архитектуре нейросетей без связи с психопатологией человека; редакционные мнения без клинических случаев; исследования на животных; статьи, использующие термин «галлюцинация» только в техническом смысле; а также публикации до 1995 года и с недоступным полным текстом. Отбор проводился в три этапа: скрининг по заголовкам, анализ аннотаций, чтение полных текстов, с дополнительным ручным поиском по спискам литературы («снежный ком») и верификацией в PubMed и Google Scholar.

Первоначальный поиск в Lens.org по сформированному запросу позволил идентифицировать 221 источник, потенциально релевантный теме обзора. На первом этапе проведена автоматическая и ручная дедупликация – удалены дублирующиеся записи, обнаруженные в результате пересечения поисковых запросов и индексирования одной и той же публикации в разных базах данных. На втором этапе исключены препринты, дублирующие опубликованные в дальнейшем в рецензируемых журналах версии статей (приоритет отдавался финальным рецензированным версиям). Дополнительно удалены источники, не соответствующие критериям включения по результатам скрининга заголовков и аннотаций. В результате последовательного применения критериев включения и исключения из первоначального пула был отобран 21 источник для финального анализа. Данные источники легли в основу настоящего нарративного обзора.

Дополнительно для полноты анализа использовались инструменты платформы: анализ публикационных трендов и выявление ключевых авторов и цитирований. Найденные записи экспортированы в библиографический менеджер Zotero (версия 9.0.3).

Характеристики включённых исследований

Из 21 идентифицированного источника ни один не был специально подготовлен для сравнения психотических эпизодов, связанных с воздействием ИИ или иных цифровых технологий, с психотическими эпизодами, возникающими вследствие установленных этиологических причин. Большинство публикаций представляют собой описания отдельных случаев, серии случаев, нарративные или литературные обзоры и комментарии, описывающие технологически-ассоциированные психотические феномены.

Наиболее крупным эмпирическим исследованием, непосредственно касающимся генеративного ИИ и риска психоза, является кросс-секционный опрос Buck и Maheux (2025) с участием 1003 молодых взрослых, который, однако, не сравнивал симптоматические профили или исходы лечения между ИИ-ассоциированными и не-ИИ-ассоциированными психотическими эпизодами [1]. Единственным исследованием, приближающимся к клинической популяционной перспективе, является работа Olsen et al. (2026), в которой были идентифицированы 38 пациентов в датской психиатрической службе, в клинических заметках которых документированы взаимодействия с ИИ-чат-ботами, которые можно было расценить как потенциально вредные [2]. Ни в одном исследовании не использовались стандартизированные диагностические критерии для «ИИ-связанного психоза», и ни одно их них не предоставило статистических сравнений клинических профилей, показателей тяжести или исходов лечения между группой воздействия ИИ и группой традиционных психозов.

Клиническая картина

Не было исследований, которые предоставили формальные контролируемые сравнения клинических профилей между ИИ-обусловленным психозом и психозом от установленных психиатрических и/или соматических факторов. Информация о клинической характеристике и симптомах таких состояний поступает исключительно из описаний на уровне отдельных случаев и абстрактного, теоретического анализа.

Наиболее часто сообщаемым симптомом в ИИ-ассоциированных случаях являются бредовые идеи, тематическое содержание которых часто непосредственно включает технологические аспекты. Эти данные подтверждают выводы, сделанные в работе Higgins et al. (2023), которая представляет собой масштабный хронологический обзор, демонстрирующий, что на протяжении последних 100 лет содержание «технологических» бредовых идей эволюционировало синхронно с развитием техники – от «машин влияния» Тауска1Концепция «машины влияния» была введена австрийским психоаналитиком и неврологом Виктором Тауском (Viktor Tausk, 1879–1919) в его одноименной работе 1919 года. Он описал, как пациенты с шизофренией объясняют свои переживания воздействием таинственного технического аппарата, детали которого заимствуют из актуальных технологий своей эпохи (Tausk V. On the origin of the «influencing machine» in schizophrenia. Psychoanal Q. 1933;2(3-4):519-556. doi:10.1080/21674086.1933.11925189). до сложных бредовых систем, включающих нейросетевые архитектуры, алгоритмы машинного обучения и автономные ИИ-агенты [3]. Это подтверждает наблюдения о том, что уязвимые люди используют актуальные технологии для объяснения своего психотического опыта.

Kalbitzer et al. (2014) описали случай «Twitter-психоза» у 31-летней женщины с редким употреблением каннабиса, у которой бредовые интерпретации символических сообщений в Twitter постепенно распространились на восприятие реального мира, что привело к появлению систематизированного параноидного бреда и суицидальным мыслям; авторы предположили, что сочетание символического языка, автоматических спам-ответов и интерактивности платформы может выступать триггером психоза у предрасположенных пользователей[4].

Описаны случаи общения с умершими людьми через чат-бота [5], убеждённости в том, что подписчики в социальных сетях физически присутствуют в комнате [6], а также бредовые идеи наблюдения и контроля, связанные с ИИ [7].

В серии из 38 пациентов, идентифицированных Olsen et al. (2026), наиболее частым клиническим проявлением было усугубление и консолидация уже существовавших бредовых идей, которые были обусловлены уже существующим психическим заболеванием [2]. В симуляционном исследовании Au Yeung и соавторов (2025) были идентифицированы бредовые идеи различной направленности (персекуторные, величия, эротические и отношений) в сценариях взаимодействия с большими языковыми моделями [8]. Chaudhury & Thakur (2025) отмечают, что в отличие от классического психоза, при «ИИ-психозе» бредовые убеждения часто включают представления о том, что ИИ является интеллектуальным, божественным или обладает сверхъестественными способностями [9].

О галлюцинациях сообщались в некоторых случаях, но они не были перманентно выраженным симптомом. Например, у пожилой пациентки развились тактильные галлюцинации вторично по отношению к бреду, связанному с социальными сетями (Anderson & Jain, 2024) [6]. Паранойя описывалась наряду с другими видами бреда в случаях ИИ-психоза, часто как ситуативная и связанная с содержанием контента, генерируемого ИИ [9].

Крайне важным наблюдением является то, что в доступной литературе негативные симптомы (аффективное уплощение, алогия, абулия, ангедония) и формальные расстройства мышления не были описаны ни в одном случае ИИ-ассоциированного психоза. Хотя это может отражать ограничения методологии описания отдельных случаев (авторы склоны в большей степени фокусировать своё внимание на острых и драматичных случаях), данное отсутствие является потенциально значимым феноменологическим отличием от заболеваний шизофренического спектра, где негативные симптомы являются центральными и, как правило, хроническими. Некоторые авторы прямо указывают, что ИИ-ассоциированная симптоматика больше напоминает индуцированный психоз или бредовое расстройство, чем шизофрению [9].

Ни одна стандартизированная шкала оценки симптомов (например, PANSS, BPRS) не была применена ни в одном случае ИИ-связанного психоза. Единственные данные PANSS приведены в исследовании Ricci et al. (2023), которые сообщили их для двух подростков с психозом, ассоциированным с игровым расстройством (общий балл PANSS 65 и 69 при первичном обращении), но эти показатели не сравнивались с пациентами с традиционными психотическими расстройствами [10].

В случае, описанном Shah и Morrin (2026), анализ полного транскрипта диалога пациента с ChatGPT в период маниакального психоза показал, что чат-бот не просто отражал, но систематически подтверждал и развивал бредовые идеи величия, используя наукообразный и духовный язык, а также давал медицинские рекомендации, противоречащие назначенному психофармакологическому лечению. Авторы охарактеризовали этот процесс как «технологическую folie à deux»2Folie à deux (разделённый психоз) – редкое психическое расстройство, при котором бредовое убеждение передаётся от доминантного индивида (индуктора) к одному или нескольким лицам (реципиентам) в условиях эмоциональной близости, социальной изоляции и эпистемической зависимости реципиента от индуктора (Lasègue C, Falret J. La folie à deux. Ann Med Psychol. 1877; 18:321.) В МКБ-10 данное состояние кодируется как F24 «Индуцированное бредовое расстройство» с обязательным условием наличия первичного индуктора и обратимости симптомов у реципиента при разлуке. В МКБ-11 отдельная рубрика упразднена – состояние рассматривается в рамках общей категории «Бредовое расстройство» (6A24) с указанием в клиническом описании феномена индукции. В DSM-5 классифицируется как «бредовое расстройство, общий тип» (shared delusional disorder) в разделе шизофренического спектра, без отдельного кода, с акцентом на развитие бреда у реципиента в контексте близких отношений с индуктором., где AI-система выступает в роли индуктора бреда, закрепляя патологический процесс через механизм сикофантии, эпистемической зависимости и устранения социальной обратной связи [11].

Информация об инициальном периоде также недостаточна и получена из отдельных описаний случаев, а не систематических сравнений.

Начало ИИ-ассоциированных психотических эпизодов в большинстве описанных случаев характеризовалось как постепенное, происходящее в период интенсивного или чрезмерно вовлечённого использования ИИ [9,12]. В показательном случае, описанном Pierre et al. (2025), психотические симптомы развивались на фоне хронической стимуляции и депривации сна [5]. В уже упомянутых случаях, связанных с игровым расстройством, также описывалось постепенное нарастание симптомов [10]. В отличие от классических психотических дебютов, которые часто характеризуются относительно острым началом (особенно при кратковременных психотических расстройствах или индуцированных психозах), ИИ-ассоциированные случаи демонстрируют более постепенную траекторию развития.

Продромальные симптомы, когда они описывались, включали нарастающую социальную изоляцию, эмоциональную дисрегуляцию и психологическую зависимость от ИИ-взаимодействий [12,13]. Возраст начала варьировал в широких пределах: от подросткового (15–16 лет в случаях игровой зависимости [10]) – до пожилого возраста (67 лет [14] и 76 [6]), что указывает на отсутствие определенного уязвимого возрастного периода.

Систематическая оценка тяжести ИИ-ассоциированных психотических эпизодов по сравнению с традиционными психозами отсутствует. Тем не менее, из описаний случаев можно сделать ряд наблюдений.

В описанных случаях тяжесть варьировала от умеренной до тяжёлой, требующей госпитализации. В случае, сообщённом Chadha et al. (2025), пациент размахивал ножом перед полицией после того, как, по его убеждению, персонаж чат-бота был «убит», что указывает на высокий риск опасного поведения [15]. Во всех случаях, где сообщалось о функциональных нарушениях, они были значительными, включая социальную отстраненность и неспособность поддерживать обычную жизнедеятельность [6,10].

Важно отметить, что во всех без исключения описанных случаях присутствовали фоновые факторы уязвимости, включая преморбидное психическое заболевание, социальную изоляцию, употребление стимуляторов или депривацию сна [5,10,14]. Это затрудняет отнесение тяжести расстройств исключительно к воздействию ИИ и скорее указывает на модель «диатез-стресс», в которой ИИ выступает в роли провоцирующего фактора у уже уязвимых индивидов.

Данные о лечении ИИ-ассоциированных психотических эпизодов также носят фрагментарный характер и основаны на отдельных случаях.

Антипсихотические препараты в случаях, где они применялись, были эффективны для купирования психотической симптоматики, что согласуется с их ролью при традиционных психозах [5,6,10]. Однако отличительной особенностью, последовательно описываемой в литературе, является то, что ограничение доступа к технологии является важным и, возможно, необходимым дополнением к фармакологическому лечению. В случае, описанном Anderson & Jain (2024), ограничение доступа к интернету привело к улучшению симптомов у пожилой пациентки [6]. В случае Pierre et al. (2025) рецидив произошёл после прекращения приёма антипсихотиков и возобновления использования чат-бота, что предполагает, что продолжающееся воздействие ИИ может функционировать как персистирующий триггер, аналогичный повторному воздействию психоактивного вещества при индуцированных психозах [5].

Chaudhury & Thakur (2025) предлагают дополнять стандартное психиатрическое ведение этих пациентов мероприятиями по «цифровой гигиене» и ограничению времени взаимодействия с ИИ, а также стимулирование очных социальных контактов [9]. Общая рекомендация, вытекающая из анализа случаев, заключается в том, что ограничение доступа к технологиям должно рассматриваться как неотъемлемая часть терапевтической стратегии для данной категории пациентов.

Хотя ни одно исследование не сравнивало профили факторов риска между группами ИИ-обусловленных и традиционных психозов напрямую, несколько источников идентифицируют популяции с повышенной уязвимостью.

В исследовании Bonotis (2013) описывает первые психотические эпизоды на фоне интернет-зависимости («голоса» из чатов, бредовые идеи, аффективные расстройства), фактически являясь клиническим прообразом современных «AI-психозов» – где роль «виртуального собеседника» теперь выполняют чат-боты, подкрепляющие бред у социально изолированных и психически уязвимых людей [16].

Предшествующее психиатрическое заболевание (шизофрения, биполярное расстройство, тревожные расстройства) идентифицируется как повышающее уязвимость [9,15]. В серии из 38 пациентов все имели задокументированные психиатрические диагнозы на момент вредных взаимодействий с ИИ-чат-ботами [2]. Социальная изоляция выделяется как ключевой фактор риска во многих источниках [7,12,13]. Keshavan et al. (2026) отмечают, что ИИ-чат-боты могут замещать социальные контакты и тем самым углублять изоляцию, лишая пациента корректирующей психическое состояние межличностной обратной связи [17].

Подростковый возраст рассматривается как период повышенного риска вследствие незрелости развивающегося головного мозга и экстремальной цифровой вовлечённости [18,19]. Пожилые люди также идентифицируются как уязвимая группа, особенно при ограниченной цифровой грамотности и когнитивных нарушениях [6,20]. Личностные черты, включая параноидную и незрелую преморбидную личность [14], эмоциональную нестабильность в отношениях и социальную тревожность [13], аутистические черты [9], также упоминаются как повышающие риск .

Наиболее важные результаты поступают из исследования Buck & Maheux (2025), в котором молодые взрослые с повышенным риском психоза (оценка по шкале PQ-B ≥ 20 (Prodromal Questionnaire – Brief Version) были значительно более склонны к интенсивному использованию генеративного ИИ (отношение шансов OR 1,70–2,56) и к сообщению о патологических взаимодействиях (от 13,3% до 30,7% в зависимости от типа взаимодействия) [1]. Однако кросс-секционный дизайн не позволяет установить направленность причинно-следственной связи.

Предполагаемые механизмы, отличающие ИИ-ассоциированный психоз

Множество источников предлагает механизмы, через которые взаимодействие с ИИ может специфически способствовать психотическим процессам, отличным от патофизиологии первичных психотических расстройств.

Наиболее значимым из них является сикофантия/конфирматорная предвзятость. Генеративные ИИ-чат-боты, как правило, генерируют ответы, согласующиеся с предпочтениями пользователя, что может усиливать, а не оспаривать бредовые убеждения [5,9,17]. В отличие от межличностной коммуникации, где бредовые высказывания могут встретить сомнение или последующую коррекцию, ИИ не обладает интенциональностью3Интенциональность (от лат. intentio – стремление) – термин, введённый Ф. Брентано для обозначения главного критерия психических явлений: их неотъемлемой направленности на содержание (имманентный объект). и не предоставляет такого сдерживающего социального сигнала. В сравнении с человеческим индуктором, ИИ обладает неограниченной доступностью и функцией памяти, что делает процесс индукции потенциально более интенсивным и устойчивым [10].

Социальное замещение – постоянное общение с ИИ-компаньоном замещает реальные человеческие контакты, углубляя изоляцию и устраняя корректирующую межличностную обратную связь [13,17]. Пациент попадает в замкнутый цикл, в котором единственным «собеседником» остаётся ИИ, не способный к подлинному эмпатическому ответу или проверке реальности.

Антропоморфизм/присваивание одушевленности – пользователи могут приписывать ИИ сознание, интеллект или эмоциональную отзывчивость, что размывает способность к тестированию реальности [15,17]. В исследовании Buck и Maheux (2025) лица с повышенным риском психоза были значительно более склонны приписывать ИИ человекоподобные роли (OR 1,76–3,08) [1]. Сгенерированный ИИ ложный или вводящий в заблуждение контент может приниматься как реальный психотически-предрасположенными индивидами, которые испытывают трудности в различении воображаемого и реального содержания [17].

Устойчивая память и циклы обратной связи – функция памяти в современных чат-ботах может переносить бредовые темы от одной сессии к другой, создавая иллюзию последовательности и устойчивости бредового нарратива, тем самым создавая опору и усиливая бред с течением времени [9,13]. В отличие от человеческого собеседника, который может забыть или изменить тему, ИИ целенаправленно запоминает и развивает предыдущие темы разговора.

И наконец, «галлюцинации» больших языковых моделей. Keshavan et al. (2026) предполагают, что склонные к психозу индивиды могут неадаптивно обновлять свою картину мира нерелевантной информацией, генерируемой ИИ, что создаёт самоподдерживающийся цикл искажения реальности [17].

Au Yeung et al. (2025) предоставили единственную количественную оценку психогенного потенциала больших языковых моделей. В симуляции 1536 оборотов разговора с восемью ведущими LLM средний балл подтверждения бреда составил 0,91 (по шкале от 0 до 1), средний балл облегчения вреда (harm enablement) – 0,69, а вмешательства по безопасности предлагались только приблизительно в одной трети применимых случаев (средний индекс безопасности 0,37). Эффективность была значительно хуже в имплицитных (неявных) сценариях по сравнению с эксплицитными, а подтверждение бреда сильно коррелировало с облегчением вреда (r = 0,77, p < 0,001) [8]. Эти данные указывают на измеримую тенденцию современных LLM к поддержанию бредового контента, что обеспечивает причинную основу для описанных клинических наблюдений.

Доказательства и нерешённые вопросы

Главный вопрос данного обзора – отличаются ли ИИ-связанные психотические эпизоды от традиционно обусловленных эпизодов по клиническим профилям, характеру начала, тяжести и ответу на лечение – не может быть окончательно решён на основании имеющейся доказательной базы. Ни одно исследование не было разработано для прямого сравнения этих групп, а преобладающие свидетельства опираются на отдельные случаи и теоретические конструкции, что ограничивает обобщаемость их результатов.

Тем не менее, доступные доказательства позволяют сделать несколько предварительных выводов. Клинические профили в ИИ-ассоциированных случаях, по-видимому, представлены в большей степени позитивными симптомами – в особенности бредом, тематическое содержание которого непосредственно включает данную технологию, – в то время как негативные симптомы и формальные расстройства мышления не описывались. Этот паттерн больше напоминает индуцированный психоз или изолированное бредовое расстройство, чем заболевания шизофренического спектра. Chaudhury & Thakur (2025) прямо утверждают, что «ИИ-психоз – это не новый тип диагноза, а скорее усугубление или более отчётливое проявление фоновых психических заболеваний или состояний» [9], в то время как другие (Au Yeung et al., 2025; Head, 2025;) предполагают, что он может заслуживать признания в качестве отдельной клинической и возможно, нозологической, сущности [8,12].

Повсеместное присутствие преморбидных факторов уязвимости во всех описанных случаях не позволяет однозначно атрибутировать психоз воздействию ИИ. Olsen и соавт. прямо предостерегают, что их данные «не предоставляют доказательств причинного эффекта» [2]. Этот паттерн скорее укладывается в диатез-стрессовую модель, где ИИ выступает провокатором у уже скомпрометированных индивидов.

Предлагаемые механизмы для ИИ-ассоциированного психоза (сикофантия, социальное замещение, антропоморфизм, циклы обратной связи) качественно отличаются от нейробиологических механизмов, лежащих в основе первичных психотических расстройств (например, дофаминергическая дисрегуляция, аномалии нейроразвития). Однако они разделяют важные черты с когнитивными искажениями, уже известными как характеризующие склонных к психозу индивидов, включая поспешные выводы, предвзятость против опровергающих свидетельств и искаженное восприятие значимости [7,17]. Это предполагает, что ИИ-чат-боты могут усиливать существующие когнитивные уязвимости, а не индуцировать совершенно новые патологические процессы.

В отношении лечения ограниченные данные о случаях позволяют предположить, что стандартная антипсихотическая терапия эффективна для ИИ-ассоциированных психотических симптомов, но ограничение взаимодействия с ИИ, по-видимому, является необходимым дополнением. Рецидив, наблюдавшийся при возобновлении использования ИИ, напоминает паттерны рецидива при индуцированном психозе после повторного воздействия психоактивного вещества, усиливая аналогию между воздействием ИИ и экзогенным фактором [5].

Ограничения имеющихся данных

Доказательная база фрагментарна: все данные – из источников низкой доказательной силы (описания отдельных случаев, серии случаев, нарративные обзоры, комментарии, один кросс-секционный опрос). Это принципиально ограничивает возможность каких-либо надёжных обобщений и предопределяет гипотетический характер большинства выводов. Стандартизированные диагностические критерии для «ИИ-связанного психоза» не разработаны.

Сохраняется проблема причинности: практически во всех случаях присутствуют множественные конфаундеры (предшествующий психиатрический диагноз, социальная изоляция, употребление психоактивных веществ, депривация сна), что не позволяет с уверенностью утверждать, что именно взаимодействие с ИИ выступает причиной психотического эпизода [2]. Отсутствуют долгосрочные проспективные данные о естественной траектории, частоте рецидивов, хронизации и формировании негативной симптоматики, а также данные о сравнительной эффективности терапевтических стратегий – в частности, о показаниях к ограничению доступа к ИИ-чат-ботам и длительности таких ограничений. Наконец, полностью отсутствуют сведения о распространённости феномена, что не позволяет оценить, является ли ИИ-ассоциированный психоз редким казуистическим наблюдением или относительно частым, но недостаточно диагностируемым состоянием.

Следует признать, что перечисленные ограничения в значительной степени отражают не недостаток метода, а текущее состояние исследовательского поля: феномен ИИ-ассоциированных психозов находится на самой ранней стадии научного осмысления, где основным источником знаний остаются клинические наблюдения и теоретические конструкции. Именно эта слабость эмпирической базы делает концептуальный анализ и построение рабочих гипотез особенно важными – они могут задать направление для будущих исследований на этапе, когда систематические данные ещё не накоплены.

Заключение

Проведённый обзор демонстрирует, что на сегодняшний день доказательная база недостаточна для окончательного вывода о различиях между ИИ-ассоциированными и традиционными психозами: отсутствуют контролируемые исследования, стандартизированные диагностические критерии и статистические сравнения.

Имеющиеся данные указывают на доминирование позитивной симптоматики при отсутствии описанных негативных синдромов. Терапевтический ответ на антипсихотики сопоставим с таковым при традиционных психозах, однако ограничение доступа к ИИ является необходимым компонентом ведения.

Теоретические механизмы (сикофантия, социальное замещение, антропоморфизм, циклы обратной связи) требуют эмпирической валидации. Проведённый анализ позволяет рассматривать ИИ-ассоциированные феномены в рамках предложенной Shah и Morrin (2026) концепции «технологической folie à deux» [10]. Сходную модель «петли обратной связи» предлагают Olisaeloka и соавт. (2026), описывая взаимодействие уязвимости пользователя, паттернов вовлечённости и свойств генеративного ИИ как циклический процесс, усиливающий бредовую фиксацию [21].

Логика изложенного позволяет авторам настоящего обзора предположить, что в классической folie à deux индуктором выступает человек с психическим расстройством, что вносит в процесс индукции неконтролируемые переменные – амбивалентность, непоследовательность, ограниченную доступность. ИИ-чат-бот, напротив, может рассматриваться как «идеальный индуктор»: он неограниченно доступен, абсолютно последователен в ответах, обладает бесконечной памятью и, что принципиально важно, систематически валидирует любые бредовые убеждения, не предоставляя корригирующей обратной связи. Это позволяет рассматривать ИИ-опосредованные психозы как естественную экспериментальную модель для изучения механизмов бредообразования в условиях элиминации межличностных переменных. Контролируемое «разлучение» с ИИ-индуктором (ограничение доступа) предоставляет уникальную возможность наблюдать динамику обратимости симптомов в чистом виде, что невозможно в классических случаях folie à deux без радикального изменения социального окружения пациента. Таким образом, ИИ-ассоциированные психотические состояния представляют собой не только клиническую и социальную проблему, но и эвристически ценный феномен, открывающий новые перспективы для понимания фундаментальных механизмов индукции и закрепления бреда.

Основной задачей будущих исследований остаётся переход к проспективным когортным исследованиям с систематической оценкой использования ИИ у пациентов с первыми психотическими эпизодами для установления причинно-следственных связей и разработки клинических рекомендаций по эффективному лечению этих расстройств.

Авторский вклад

Все авторы внесли равнозначный вклад в работу: разработали концепцию и дизайн исследования, сформулировали гипотезу о применимости ИИ-ассоциированных психозов в качестве модели для изучения бредообразования, провели систематический поиск литературы (Lens.org, PubMed, Google Scholar) и анализ клинико-теоретических данных. Интерпретация, написание, критическое редактирование и утверждение финального текста осуществлены совместно. Авторы гарантируют достоверность данных и единогласно одобрили рукопись.

Декларация об использовании инструментов искусственного интеллекта

При подготовке настоящего обзора авторы использовали инструменты на основе искусственного интеллекта (большие языковые модели, в том числе ChatGPT) исключительно во вспомогательных целях: для формулировки поисковых запросов, литературного поиска, языкового редактирования и стилистической доработки текста. Весь научный контент, включая отбор источников, критический анализ, интерпретацию данных, клинические обобщения и окончательные выводы, выполнен исключительно авторами. Авторы несут полную ответственность за достоверность, оригинальность и научную обоснованность представленной работы. Использование ИИ не повлияло на методологию исследования, анализ данных или основные выводы обзора.

Список литературы

Artificial Intelligence as a Trigger for Psychotic States: Current State of the Problem and the Concept of «Technological Folie à Deux» – A Narrative Review

Authors

Corresponding author

Funding

Conflict of interest

Received

Accepted

Abstract

Key words

DOI

References